Кино закругляется песнями,
а жизнь апеллирует к прозе.
Красотки выходят на пенсию,
десяток шестой отъелозив.
Вчера она жгла на танцполе и
пацанчикам судьбы коверкала,
а нынче подробности голые
скрываются даже от зеркала.
В собес ковыляет гражданочка,
пальтишко на рыбьей подкладке.
Врачи обнадёжили давеча,
мол, сердце пока что в порядке.
Но всё-таки скачет давление,
плюс тики тройничного нерва.
Нуждается в каплях Зеленина
былая оторва и стерва.
А верить-то ох, как не хочется,
что века скукожился воздух:
ей всё-таки принца пророчила
гадалка в конце девяностых.
Но вот уже дуют двадцатые,
вторая свистит половина -
и где эти принцы проклятые?
Да хоть бы какой-то мужчина!
Поэт, сочинявший ретиво ей
когда-то сонеты и стансы,
сегодня логинится в тиндере
и с ней не стремится остаться.
Кино закругляется песнями,
а в жизни зовут неотложку.
Красотка выходит на пенсию:
«Пора завести себе кошку...»
