Хранимое в глуби души...
Людмиле тоненькую лапку
Жму с трепетом...
Жизнь, заглуши,
Задвинь подальше память-папку
О девочке из Черновцов
С таким же именем... Людмила!
Пусть крик души, печальный зов,
Ту, что меня не полюбила,
Не потревожит никогда...
Мне проще с чешскими парнями...
Пошли вопросы «где?», «когда?»...
Языковых проблем меж нами,
Как оказалось, вовсе нет...
За старшего у них Владимир,
Профессор... Некогда – брюнет,
Теперь он сед, но в нем не вымер
Дух рыцарства и удальства --
Жизнелюбив и ненапыщен...
Вокруг автобуса – Москва,
Дающая немало пищи
И для души и для ума,
В плен забирающая тайно.
Ее соборы и дома
Волнующи необычайно...
Евгения Антоновна
Привалова у нас -- шефиня.
Раскована, душой юна,
У чехов спрашивает имя...
Мы слышим:
-- Штефан Бабияк..
-- Я – Тонда!
-- Ярда Копиц...
-- Пепик... –
Мы представляем наш журфак,
Они – журфак, но пражский!
Эпик
Гомер бы стал вести дневник,
Чтоб зафиксировать позднее
Ту встречу в строчках вечных книг
Всего полнее и точнее.
Увы, средь нас Гомера нет.
А может -- есть: сие покуда
Неведомо – прольется ль свет
Поэзии на душу? Чудо
Пока Господь не сотворил.
А наперет не угадаешь,
Пред кем Всевышний отворил
Врата – и к небесам взлетаешь
На крыльях творчества... Пока
Еще ученики, студенты –
И творчества река мелка,
Хоть есть отдельные моменты...
Гостей приветствовал декан.
Заметим: вместе с чешской группой
Была из Польши... Наш пахан,
Не мелочась, картиной крупной
Вмиг убедил, что наш журфак
Студентов обучает крепче.
Один заносчивый поляк
Стал спорить с шефом...
-- Эй, полегче! –
Шепнули ляху. – Ты здесь гость.
Веди себя скромней, чудило.
Не то хватай трусы и трость –
И дуй назад. Ума хватило
Поляку, чтоб не возникать...
Мы чехов поселили в ДАС’e.
-- Теперь, ребята, отдыхать! –
Дом аспирантов выше в классе
Других общаг. Известно: снят
Был ДАС в герасимовском фильме –
И гордостью наполнил нас:
С ним представление о фирме
Благоприятнее у всех...
Так, день приезда отработан.
Итог? Похоже, что успех...
Однако нет конца заботам...
Смирнов и Шахматов ребят
В столицу северную свозят,
Покажут чехам Ленинград,
Я после – Киев -- чехи просят...
Мы показали им Москву.
Пусть лучше запечатлевают
На фотопленке и в мозгу
Картины – и не забывают
Соборы Древнего Кремля,
Царь-колокол с Царь-пушкой вместе,
Собор за ГУМ’ом...
-- О-ля-ля! –
В восторге чехи – честь по чести.
А Мавзолей издалека
Рассматривали с удивленьем.
Текла народная река
К трупешнику, что тронут тленьем,
А все не предадут земле...
-- Вот это как-то по-дикарски, --
Мне – Ярда.
-- Так хотят в Кремле.
Нам не понять сие без чарки.
-- Заглянем на ВДНХ,
Где круго-кинопанорама
И «Космос»... Некогда – соха,
А ныне – космолеты... Карма,
Знать, у России высока...
«Восток» поставлен в павильоне
Колонной стройной на века...
Живой звездой нп небосклоне
В «Востоке» Юра полетал
Гагарин – и звездой остался.
Недолго в жизни просверкал,
Зато бессмертьем увенчался...
Масштаб свершений поражал.
Пражане в полном шоке – что ты!...
Вполне уверенно сдавал
Меж тем, экзамены, зачеты.
.
Я поражал профессоров,
Что ни экзамен то – «отлично»!...
И лишь профессор Бочаров
Мне вдруг трояк влепил цинично
Уж я-то Алексея знал
Вполне уверенно Толстого.
-- «Петр Первый»... -- Бочаров кивал.
Он выглядел совсем не строго...
Ответ достойнейший слепил,
Пройдя в рассказе по роману –
И мэтром ошарашен был:
-- Ну, двойку выводить не стану,
За смелость – тройка...
-- Не убил
Мерзавца лишь каким-то чудом...
Ведь он всегда подонком был,
Отметился идейным блудом,
Премерзкой залил клеветой,
Он Исаковского «Прасковью»,
Великого пинал пятой,
Что автору могло и кровью
Аукнуться тогда... Святой
Та песня стала для народа...
В манере строгой и простой
Бернес трагически и гордо
Донес тот реквием до нас...
Вот, тройка первая в зачетке.
Ну что же, сам себя сейчас
Разоблачил – улики четки...
И подпись серою смердит.
Журфак морального урода
Пригрел... Учти, гермафродит,
Отмстится неизбежно шкода...
Позднее вызов в деканат
Стал дополнительной досадой...
Все поздравляют...
-- Честно, рад?
-- С чем поздравляете?
-- С наградой
От комсомольского ЦК --
Знак «За отличную учебу»... --
Награда точно хрен горька.
Тая на Бочарова злобу,
Догадываюсь: мерзкий знал
И с изуверским наслажденьем
Меня оценкой попинал...
Усугубляют поздравленьем
Досаду... Что ж, переживу...
А Бочаров ухмылку беса
Не спрячет... Я с него сорву
Покров... Он – адского замеса –
И выдал черное нутро
Несправедливою отметкой.
И сатанинское тавро
На нем – его ухмылкой мерзкой...
В останкинской усадьбе век
Державинский стоит нетронут.
Притормозило время бег
Лишь вековые липы стонут,
Воспоминания храня...
А по усадьбе чехи бродят
Со мной... Здесь с ними для меня
В Москве последний выход... Гонят
Улыбки их досаду вон...
Век восемнадцатый в округе.
Куда ни глянь, со всех сторон.
Мы с чехами найдем друг в друге
Друзей на всю, надеюсь, жизнь...
Усадьбу строили столетья.
Сперва Черкасские взялись...
Князья оставили в наследье
Парк Шереметевым, а в нем
Стоящую поныне церковь.
Здесь Шереметевы потом –
Они за жизнь держались цепко –
Волшебный возвели дворец.
Он внешне словно бы из камня,
Но деревянный... Наконец
Театр возник... Отлично парня
С его задумкой понимал:
Меня в солдатчине спасало
Актерство... Да, я театрал.
Будь у меня деньжат немало...
И я б театрик основал,
И непременно чтоб играла
Любимая – и я б играл...
Мечта далече увлекала
И вовлекала в легкий сплин...
А в кулуарах возле зала
Висит коллекция картин,
Что тоже время выражала...
ID:
28136
Рубрика: Поезія, Вірші, що не увійшли до рубрики
дата надходження: 29.05.2007 09:34:44
© дата внесення змiн: 29.05.2007 09:34:44
автор: Семен Венцимеров
Вкажіть причину вашої скарги
|
