Он подарил роскошный том.
История газеты славной
Изложена подробно в нем...
Сия награда стала главной
Оценкою за мой язык,
За прилежанье и рвенье
И стимулом: уж коль привык
Врубаться крепко в изученье,
То так и должно продолжать...
В послеобедье мы свободны...
Могу по Праге пробежать...
Пражаночки тонки и модны...
По Вацлавской иду наверх...
Вот здесь бы на житье остаться!
Жди – после дождичка в четверг!...
В толпу прохожих затесаться –
И быть здесь полностью своим...
-- Сте рус?*
-- Сэм, ано**... –
Улыбаться
Мне начал старичок... Стоим...
И остается удивляться,
* Вы русский? (чешск.)
** Да (чешск.)
Что среди многих распознал
Во мне советского туриста...
И партбилет мне показал –
Гордился стажем коммуниста,
Что начинался в дни войны
Как раз в словацких партизанах.
-- Мы битву продолжать должны –
Ведь столько злобы в окаянных
Врагах, что сокрушить хотят
Завоевания Победы
И нас, сражавшихся, не чтят... –
Слеза заискрилась у деда
В сосредоточенных очах:
Я «Журавли» читал негромко
Ему на чешском вгорячах –
И уличная та приемка
Моих стихов была важней
Всех представительных редакций.
Он был всех цензоров главней.
И не было б серьезней санкций
Коль ветеран мой перевод
Гамзатова бы принял плохо...
-- Ты тронул душу. Твой народ
Заслужит воздаянье Бога
За общий подвиг в той войне.
Меня до слез, сынок, расстрогал...
Дай Бог тебе остаться вне
Любых на свете войн... Дорога
Легка пусть будет и светла,
Минуют пусть огонь и сеча... –
Нет, не случайною была
Случайная как будто встреча.
В ней важный жизненный урок.
Какой? Пока понять не в силах,
Но догадаюсь, дайте срок...
Я вспомнил о далеких, милых
Жене и сыне... Как они?
Скучают без конца навскидку
Сентябрьские считают дни...
Пошлю-ка им сейчас открытку.
Вблизи от площади вокзал.
Наверняка там есть и почта.
Пришел, открытки с маркой взял
И написал на них о том, что
Люблю и встречи с ними жду.
Отправив, успокоил душу.
Теперь опять пешком пойду...
Пусть некто посчитает чушью
Мое стремление познать
Тот город не очами только,
Но и ногами общагать...
Экзюпери считал, что зорко
Лишь сердце... Мне оно твердит:
И ноги чувствуют и любят.
Град все во мне разбередит.
Пусть камни под ногой разбудят
Во мне возвышенный хорей...
Раз, два – шагаю по брусчатке.
Трамваем легче и скорей,
Но вероятней опечатки
И недосмотр... А на ходу
И больше видится и глубже –
И я иду, иду, иду...
Душа внимательней и чутче...
Консьержка выдает мне ключ.
Вхожу в пятнадцатую келью...
И в душ... Закатный тусклый луч...
Пою, чтобы раскрыть трахею...
Потом читаю допоздна
Приобретенный разговорник...
Душа моя надежд полна...
Не беспокойте, я затворник:
Мне надобно осмыслить все,
Что за прошедший день случилось.
В большой музей мадам Тюссо,
В калейдоскоп слилось, сложилось
Пережитое... И весом
Подаренный большой газетой
Увесистый красивый том...
Нет, что бы ни было, не сетуй:
Жизнь неизменно хороша,
Когда с ней неизменно честен
И не запятнана душа –
Известен ты иль неизвестен –
Не важно. Важно быть собой,
Вершить, что должен – будь, что будет:
Все предначертано судьбой.
Все знает тот, кто судьбы судит...
На завтра мы приглашены
На посвящение в студенты,
Где при параде быть должны –
Официальные моменты
Уже поднадоели нам...
Приводят в зал для церемоний.
В президиуме – по чинам –
Балкончики-ячейки... Горний
Займет король (иль президент),
Архиепископ – параллельный –
Случался, видно, прецедент...
Чуть ниже – ректору отдельный,
Проректорам... Профессорам –
Ячеек нет – сидите вкупе...
Герольды посохами – бам! –
Мы сбоку в ложе... Нашей группе
Показывают: надо встать.
Встаем. Торжественно и важно
Герольды – сказочным подстать –
Ступают гордо и куражно
В чулках, беретах в целый таз
И горностаевых накидках...
А в мантиях минуют нас
Профессора... Мы все – в завидках:
Подобный церемониал
На первом курсе нам не снился:
Красиво... В мантии шагал
И пан Владимир... Покосился –
Не улыбнулся, не мигнул –
Хранил серьез подобно прочим,
Потом на лесенку шагнул...
Проректор вдохновенно очень
Приветственно пророкотал
Слова студенческой присяги...
Уже студентов полон зал...
Гербы над профессурой, стяги...
Герольд с клюкой шагнул в перед –
Пошли цепочкою студенты.
У той клюки произнесет
Студент :
-- Клянусь! –
И сантименты
Невольно пробирают нас.
К жезлу герольда прикоснется
Магическим касаньем – раз!
И здесь, у стенки остается.
Валера Енин подошел –
И тоже клятву дал учиться
Ответственно и хорошо...
Лучатся вдохновеньем лица...
А завершающий аккорд:
«Гаудеамус...» пели вместе...
Что ж, процедура – высший сорт!
Мысль о достоинстве и чести
С ней входит душу – только так!
Пересказать ее декану,
Чтоб перенял ее журфак?
Считаю – утверждать не стану –
Засурский знает все и сам...
Но нам, советским, процедура
Подобная не по умам.
Не пожелает профессура
Так со студентами играть.
Едва ль балкон для патриарха
ЦК, что призван надзирать,
Соорудить позволит... Ярко,
Нам, посмотревшим торжество,
Оно в душе запечатлелось
И озарило естество.
И мне б со всеми тоже пелось,
Но гимна давнего слова
Советским в массе неизвестны –
Наслышаны о нем едва.
А стоило б такие песни
И в наш общажный обиход
Включить – они того достойны...
И тотчас новый эпизод...
Денек – не по сентябрьски знойный –
Подъезд – туннелем. В нем – битком.
Здесь скромный памятник открыли
Герою смелому, о ком
Читали много и учили:
Был крестный путь его тернист:
Свой «Репортаж на эшафоте»
Боец, подпольщик, журналист
В самоотверженной заботе
О людях: « Люди, я любил
Вас, будьте бдительны!» --достойно
И жертвенно писал, творил
Хоть схаченный – неподневольно.
Пример отважного борца ---
Урок для каждого: сражайся
С петлей на шее, до конца,
Не отступай и не сдавайся.
Штыком сражайся и пером,
Бди – ибо враг людей коварен,
Не соблазняйся серебром...
Величествен и светозарен
Был подвиг Юлиуса. Нам
Его души сияет лучик.
И не подвластен временам
Твой светлый лик, коллега Фучик.
И Густа Фучикова здесь
Присутствует, вдова поэта...
Глубоких впечатлений смесь...
Душа разбужена, задета
Их силою сама судьба,
О чем узнаем лишь позднее...
У Фучика судьба – борьба
С итогом – не бывает злее...
Но он поднялся над судьбой,
И превозмог все вражье злое.
Возвысился своей борьбой...
Гордимся памятью героя.
Страна героя в той войне
Была подарена фашистам...
Террора мрак по всей стране
Во мраке подвигом лучиться
Могли бесстрашные сердца...
Ян Кубише и Йозеф Габчик...
Не побежденных два бойца...
Эсэсовец, спортсмен, красавчик --
Каратель Гейдрих ими был
На въезде в Прагу укокошен...
Фашизм за это погубил
Деревню Лидице, где должен
Наверно, каждый побывать.
Здесь суть фашизма очевидна:
Пытать, жечь, рушить, убивать...
Пред миром мерзко и бесстыдно
Здесь душегубство предстает –
Идеологией фашизма...
Мы – в Лидице... Тропа ведет
Туда, где нелюдями тризна
Кровавая совершена.
Здесь были садики, жилища...
Фундаменты... Сохранена
В них память о домах, где пища
Давалась детям, где любовь
Дарилась, где алели розы
У дома, яркие, как кровь...
-- Бди! – Фучик рек. Еще угрозы
Фашизма не устранены.
Способна мерзость возродиться
В загашниках любой страны,
Готовой с мерзостью мириться...
Надеюсь, что моя страна,
Что столько горя испытала,
Пред черной мразью – как стена.
Душа на память уповала...
Стоит в венке терновом крест
Над уничтоженной деревней...
Приезжие из дальних мест
Здесь молчаливей и душевней...
Документальное кино
На русском смотрим в кинозале...
От ярости в глазах темно:
Тем киноблудам заказали
Фалшивку: вызволил страну
Отнюдь не краснозвездный воин –
Американец... Ту стряпню
Состряпал подлый – и доволен:
Страну советов оболгал...
Так стало на душе противно –
И сострадания накал
Погашен ложью... Эрозивно
Внедряли подлые круги
Антисоветскую подлянку
Подпольно в чешские мозги,
Создав киношную поганку...
Такой же, видимо, подлец
Фашистам выдал двух героев,
С чьим подвигом пришел конец
Мерзавцу Гейдриху... Тех воев
Епископ Горазд приютил
Бесстрашно в православном храме...
Последний бой их страшен был...
Изрешеченными телами
Смогли фашисты завладеть,
А души полетели к Богу...
А нам их помнить – и скорбеть...
А тот, кто нравственному долгу
Был тоже верен до конца,
Епископ Горазд удостоен
Врагом тернового венца:
Расстрелян, пал, как Божий воин...
Виталий гнусно достает,
Меня переострить пытаясь,
Что б я ни сделал, нос сует,
Что б ни сказал, он, насмехаясь,
Пытается мои слова
Переиначить, передернуть...
У парня пухнет голова
В стремлении меня прищелкнуть,
В чем юмора ни грана нет,
А только хамство, сквернословье...
Конечно, я даю ответ
Убийственно смешным на злое
В ответ, но сильно надоел
Хамеющий сильней Виталий...
-- Смирнов, скажи, чего б ты съел,
Чтоб не свистел? Тебе медали
За остроумье не дадут,
Поскольку вместо остроумья
Лишь скудоумье... Пять минут
Побудь в отключке... --
...Ergo sum я,
Поскольку мыслю в тишине,
Но о Смирнова спотыкаюсь...
-- Ты надоел не только мне,
Виталий... Право, удивляюсь:
Ты с каждым часом все глупей...
Зря налегаешь здесь на пиво.
Ты лучше чай почаще пей –
Мозги тебе промоет живо... –
Бог с ним. Как хочет, пусть живет...
Нас в город Брно ведет дорога...
На ярмарке Петрова ждет.
Я помню, как встречала строго,
Зато потом была мила
Ко мне как матушка родная.
Нас ждут с ней общие дела:
Диплом. О нем, в душе стеная,
Не забываю ни на миг.
Настраиваюсь понемногу
Материалец не из книг
Сдувать, а выйти на дорогу,
Где сам обязан сотворить
Шедеврики о партизанах
Чтоб ими ублаготворить
Комиссию из строгих самых
ID:
30712
Рубрика: Поезія, Вірші, що не увійшли до рубрики
дата надходження: 21.06.2007 14:30:50
© дата внесення змiн: 21.06.2007 14:30:50
автор: Семен Венцимеров
Вкажіть причину вашої скарги
|
