Позабывши, как гонялся за туманом,
Погружаюсь в городскую кутерьму
И вдыхаю ежедневно, как ни странно,
Гарь, которую не видно никому.
Но теперь на прочерниленной ладони,
Согревается инакая мечта,
О звезде, что небо по́д ноги уронит,
Обезглавивши созвездие Кита.
Помолился бы, да разве кто услышит?
И поэт, отринув бога сгоряча,
Будет снова пить из горлышка на крыше
Покрепчавшую от выдержки печаль.
