Два стакана по Гринвичу, мир уж плывёт и клубится,
Вечер валяется пьяный и колется спицей:
Я вожжи отдам такой из ночей,
Что б приняла и поставила щей,
А дочь её, дура, росы подала, что б напиться.
Кило Фаренгейта, и ночь утомлённо вздыхает,
Кто мог бы понять, но не день, и она это знает,
И лавры, и миро – всё только ему,
И даже не будит его поутру,
А он лишь храпит, и его сновиденья пугают.
Ведро и напёрсток из футов и ярдов; и утро,
Да, дочерью смертной бежит и не знает как будто,
Что в чреве своём носит то ли отца,
То ли другого какого скопца,
А надо и свет, и джаз-банды, и нужную букву.
Век по Меркатору, день наконец-то настанет,
Совою ли, белкой, но всё-таки в мир он заглянет,
И тут же закроет снова глаза,
Увидит людей, вышедших за,
А там уже вечер неслышный; как всё, что нагрянет.
19.02.06.
ID:
145696
Рубрика: Поезія, Вірші, що не увійшли до рубрики
дата надходження: 17.09.2009 08:59:41
© дата внесення змiн: 17.09.2009 08:59:41
автор: ara
Вкажіть причину вашої скарги
|
