3.
*
«Неделя прошла. Охмелевшие в шоке
ходили по улицам, в окна глядели.
Дочь – на сносях, но работает в школе,
с ней мало общались на этой неделе.
Аркаша, так тот уезжал очень рано
и вечером поздно уже возвращался.
В шабат, здесь субботу зовут этак странно,
у нас кой-какой разговор состоялся.
О жизни, о буднях, о быте, о разном.
Узнал я, что если здесь много работать,
то можно и жить, ну почти что прекрасно,
и не погибать в ежедневных заботах.
И что покупается всё на кредиты,
когда есть работа, а значит – зарплата.
Здесь всем одинаково двери открыты.
А что бы купить всё, не надо здесь блата.
Свозил показать, как живут здесь арабы.
Мы были в каком-то селе Абу-Гоше.
Они здесь живут, я скажу вам, не слабо.
Они, как евреи здесь граждане тоже!
А мы под влияньем былой пропаганды
считали арабов, конечно, рабами.
Евреи же были всегда – оккупанты.
О, Господи, что это сделали с нами
за семьдесят лет господа-коммунисты?
Наш мозг исковеркан и разум изранен.
Вдолбили нам, что сионисты – фашисты.
А это лишь те, кто стремится в Израиль.
На улице встретишь китайца и негра,
и даже с косичками в чёрных ливреях,
но с лицами белыми, словно из снега,
совсем непохожих на наших евреев.
Но все они родичи, от Авраама
идут по земле уже тысячелетья.
И очень хотят, чтобы новая драма
их не постигла снова на свете.»
*
«Ещё за неделю прибавилось знаний.
Немного словечек ивритских узнали.
И не испугавшись больших расстояний,
на шуке – базаре – мы здесь побывали.
Часа три, наверно, пешком шли до шука.
Смотрели вокруг и всему удивлялись.
Не слышали даже машинного шума,
хотя они мимо всё мчались и мчались.
На шуке* такое, что трудно поверить.
И всё – красотище! Как в день Первомая!
Но только орут продавцы, словно звери,
товар покупателям свой предлагая.
Кой-что мы купили (дала деньги Маша), –
арбузик, клубники, пакетик салата.
И даже красивый букетик ромашек,
их Машенька очень любила когда-то.
Домой возвращаясь, мы сели в автобус.
На улице – пекло, в салоне – прохлада.
Такое увидеть в России, здесь, что бы,
прожить пару жизней, наверное, надо!
Кондиционеры с названьем «мазганы»
в автобусах, в офисах – здешних конторах.
Там люди шевелят повсюду мозгами,
навряд ли найдутся умнее которых.
4.
*
А дома нас ждали тревожные вести.
Аркаша звонил нам, что Маша в больнице.
С работы забрали. Теперь они вместе.
Должна она скоро вот-вот разродиться.
Не знаю, быть может, влияние моды,
иль это так принято здесь у евреев,
но вместе с врачами у Машеньки роды
и муж принимал, чтобы было вернее.
И принял, всем в радость на многие годы,
и сына, и дочку, нам внучку и внука.
Они ведь о двойне всё знали: задолго
до родов им это сказала наука.
Томительно время бежит в ожиданье.
Но вот уже Машенька с детками дома.
Как много у них и друзей и знакомых!
И каждый спешит забежать на свиданье,
поздравить нас всех и какой-то подарок
вручить с пожеланьем добра и покоя.
Какой я никчемный и старый огарок!
Я в жизни не думал, что встречу такое.
Какие девчата у Маши в подругах!
Какие ребята – друзья у Аркаши!
Споткнёшься – тотчас же подхватят под руки!
Увидеть вот это – не радости ль наши?
А внуки! А внуки! Они ли нам снились,
когда мы рыдали у Маши на свадьбе.
Тогда нам евреи, как ужасы мнились,
и это хотелось нам Маше сказать бы.
Но нас не сподобило, мы промолчали.
Теперь озарение нас посетило,
какими мы дурнями были вначале,
как много в нас Родина гадкого вбила!
Мы – русские, внуки же наши – евреи.
Ну, что здесь плохого? Ну, что здесь такого?
Как хочется, чтобы все люди добрее,
умней, человечнее были немного.
Как выбраться людям из жуткого круга
бездушных параграфов и предписаний?
Ведь это прекрасно, что любят друг друга
из разных сословий, религий и званий!
Ведь главное в том, чтобы дети спокойно
росли и учились в благополучии,
чтоб жизнь у людей протекала достойно,
и их никакой терроризм не мучил.
* * *
«Полгода мы с Марфой в Иерусалиме
прожили с ребятами, с внуками вместе.
Оставил я сердце своё в той святыне
с любовью к евреям. И это без лести.
И эти слова не для телеэкрана.
Они и желанья мои не притворны.
Хочу вновь увидеть и внуков, и храмы,
Израиль во всей красоте рукотворной!
Судьба в этом мире – всегда лотерея.
Но если бы что-то могло измениться,
хотел бы я, Господи, в лике еврея
повторно на этой Земле появиться!»
1998 г.
Примечания:
* Метапелить – заниматься ухаживанием за беспомощными, уборкой помещений и т.п.
* Беседер – всё в порядке
* Салон – гостиная комната
* Пенатохель – комната для приёма пищи
* Мазган - кондициионер
* Шук – базар (всё – иврит)
«Герой» этой поэмы в прошлом – «Заслуженный строитель РСФСР» из Свердловска, где когда-то работал ещё под началом Б.Н.Ельцына.
Коротко о дальнейшей судьбе персонажей этой поэмы.
В терракте погиб Аркадий. Маша осталась с маленькими детьми. Родители её немедленно прилетели в Иерусалим. С помощью друзей Маши и Аркадия, обратившихся к «русским» депутатам Кнессета, родители получили израильское гражданство, и, следовательно, пособия по прожиточному минимуму и на съём квартиры.
Маша сейчас – директор учебного заведения. Дети учатся в старших классах спецшкол, разговаривают на 4 языках.
Нечасто, но перезваниваюсь с Андреем Александровичем. Любит поговорить о политике. Очень сердит на ОРТ и РТР за необъективность. Марфа Петровна, как лидер семьи подтрунивает над ним. А я им всем желаю мирного неба и счастья.
ID:
114524
Рубрика: Поезія, Вірші, що не увійшли до рубрики
дата надходження: 31.01.2009 17:51:18
© дата внесення змiн: 31.01.2009 17:51:18
автор: Исаак
Вкажіть причину вашої скарги
|
получила огромное удовольстаие от прочитанного! 
