Всему этому мирку всё время кажется, что тело важнее сердца.
— Всюду сквозняки, сквозит одержимостью тел,
манией личных дел…
Профессор Корнеев произнёс это как то устало, почти с раздражением, бросая газету на стол.
За окном шумел город.
Трамваи и автомобили неслись по мокрым улицам, люди торопились куда-то с выражением вечной занятости на лицах.
Все были при деле.
Все чего-то добивались.
Все куда-то спешили.
И от этого современная жизнь всё больше напоминала огромный муравейник, где человек постепенно перестаёт замечать другого человека.
У Корнеева было странное ощущение, будто мир становится всё более тесным внешне — и всё более пустым внутренне.
Люди бесконечно говорили о себе.
О своих успехах.
О своей выгоде.
О своём “личном пространстве”.
Но почти разучились спрашивать:
— А как ты?
Стали как бы это выразить как бы британцами, то есть .. это даже не вопрос как бы, а пожелание или приветствие, то есть – абсолютное отсутствие интереса к тебе как живому существу.
Вечером к профессору пришла племянница Лиза — молодая, умная девушка, утомлённая столичной жизнью и постоянной необходимостью “соответствовать этому странному обществу”.
— Дядя, — сказала она, снимая перчатки, — мне иногда кажется, что люди теперь не любят друг друга, а просто используют друг друга в своих иногда неведомых даже им самим интересах.
Корнеев внимательно посмотрел на неё.
— Это потому, что все слишком заняты собой.
Он подошёл к окну.
— Всюду одержимость тел.
Карьера.
Удовольствия.
Самореализация.
Страх старости.
Страх бедности.
Страх остаться незаметным.
И среди всего этого человек почему-то всё меньше думает о самом главном.
— О чём?
Профессор помолчал.
— О том, ради чего вообще стоит жить.
В комнате стало тихо.
С улицы тянуло дождём и холодным ветром.
В соседнем доме кто-то играл на пианино — неумело, но удивительно искренне.
И эта музыка вдруг показалась Лизе чем-то живым среди бесконечного городского шума.
— Знаете, — сказала она задумчиво, — иногда мне страшно, что люди скоро окончательно разучатся чувствовать.
Корнеев улыбнулся.
— Нет.
Человек не может совсем отказаться от души.
Иначе он бы уже давно перестал страдать.
Он снова взял газету, пролистал страницы и тихо добавил:
— Просто всему этому мирку всё время кажется, что тело важнее сердца.
А потом внезапно оказывается, что именно душевная пустота делает человека по-настоящему несчастным.
Поздно ночью Лиза долго стояла у окна своей квартиры.
Город сиял тысячами огней.
Миллионы людей жили своей отдельной жизнью, любили, страдали, чего-то боялись и чего-то ждали.
И ей вдруг подумалось, что самое трудное в любую эпоху —
не потерять способность видеть в человеке его живую, уязвимую душу.
Очень современный рассказ!
