— Я, мадам, в восторге от вас.
Сказано это было так серьёзно и даже немного торжественно, что Анна Львовна невольно рассмеялась.
— Боже мой, Николай Петрович, вы говорите так, будто делаете доклад в ученом обществе.
Он смутился, поправил пенсне и тоже улыбнулся — виновато как то.
В гостиной пахло сиренью и только что заваренным чаем. За окнами шумел июньский дождь.
На рояле лежали раскрытые ноты, которые никто уже давно не играл.
Николай Петрович приходил к Анне Львовне почти каждый вечер.
Сначала по делу — её брат лечился у него после воспаления лёгких. Потом просто так. Посидеть. Послушать, как она говорит. Посмотреть, как поправляет волосы или задумчиво ходит по комнате, слегка касаясь пальцами спинок стульев.
Он был человеком одиноким, уже немолодым и очень уставшим от жизни. Земский врач, бесконечные больные, грязные дороги, ночные вызовы — всё это постепенно делает человека молчаливым.
А рядом с Анной Львовной ему вдруг снова хотелось говорить глупости.
— Нет, право, — продолжал он, — вы удивительная женщина.
— Чем же?
— Вы умеете слушать так, будто человеку действительно есть что сказать.
Она посмотрела на него внимательнее обычного.
В её глазах мелькнула та тихая женская жалость, от которой мужчины иногда теряют голову сильнее, чем от красоты.
— Вам, должно быть, очень одиноко, Николай Петрович?
Он хотел ответить шуткой, но почему-то не смог.
Дождь за окнами усилился. В старом доме стало особенно тихо.
— Знаете, мадам… — сказал он наконец. — Есть люди, возле которых перестаёшь чувствовать усталость от жизни.
Анна Львовна отвела глаза.
Она была замужем уже двенадцать лет за человеком богатым, порядочным и бесконечно скучным. Муж её всё время говорил о доходах с имения, о ремонте амбаров и о ценах на нефть.
А Николай Петрович говорил о книгах, музыке, человеческой душе и почему-то всегда смотрел на неё так, словно видел в ней не хозяйку дома, а чудо.
И это было опасно.
Очень опасно для женщины после тридцати, когда сердце уже давно привыкло жить спокойно и вдруг неожиданно вспоминает, что оно ещё живое.
— Вы напрасно идеализируете меня, — тихо сказала она.
— Напротив. Я впервые за много лет смотрю на человека без разочарования.
Эти слова повисли в комнате тяжело и нежно одновременно.
Где-то в саду скрипнула калитка. Послышались шаги мужа.
Анна Львовна быстро поднялась.
А Николай Петрович вдруг почувствовал то странное чувство, когда счастье находится совсем рядом — на расстоянии вытянутой руки — и именно поэтому уже почти невозможно.
Он надел шляпу и неловко поклонился.
— Простите… я, кажется, сказал лишнее.
Она ничего не ответила. Только посмотрела на него долгим взглядом, в котором было всё:
и благодарность, и чуство и неприкритый страх,и поздняя, почти невозможная нежность.
А ночью Николай Петрович долго не спал и всё повторял про себя с грустной улыбкой:
— Я, мадам, в восторге от вас…
Вечером было душно.
За окнами медленно шумел сад, где-то далеко играли на рояле, и от этой музыки становилось так легко на душе.
Она вновь подумала о нём.
И именно это раздражало её больше всего.
А в голове одна лишь фраза :
— Я, мадам, в восторге от вас…
Как это много, такая вот малость,
а она, она как та ива..
им восторгалась и не могла,
не смогла бы жить ..
не слыша её.
ID:
1062439
ТИП: Поезія
СТИЛЬОВІ ЖАНРИ: Ліричний
ВИД ТВОРУ: Вірш
ТЕМАТИКА: Філософська лірика
дата надходження: 15.05.2026 09:08:21
© дата внесення змiн: 15.05.2026 09:08:21
автор: oreol
Вкажіть причину вашої скарги
|
Так починається любовний трикутник! 
Чудово! 
