Письмо, которое не должно существовать
Архивист долго смотрел на страницу.
Чернила были свежими.
Но он точно помнил:
этот документ был написан тысячи лет назад.
Строки медленно проявлялись, словно их писал кто-то прямо сейчас.
«Если вы читаете это, значит эксперимент достиг последней стадии.»
Архивист почувствовал холод.
Он перевернул страницу.
Там было написано:
«Вы считаете, что изучаете Собирателей.
Но на самом деле это они изучают вас.»
Тишина в архиве стала тяжелой.
Лампы мерцали.
Запись 1
«Тип 4У — человек — обладает уникальной способностью:
он может осознать механизм сбора Хмеля.»
«Но существует риск.»
«Осознав механизм, человек может начать генерировать Хмель намеренно.»
Архивист прошептал:
— Эмоции как топливо…
Он продолжил читать.
Запись 2
«Если тип 4У понимает природу Хмеля,
он начинает испытывать эмоции более интенсивно.»
«Страх усиливается.»
«Любовь становится безграничной.»
«Ненависть становится абсолютной.»
«Это увеличивает урожай.»
Архивист медленно опустился в кресло.
— Мы сами усиливаем ферму…
Запись 3
Но следующая запись была странной.
Она отличалась.
Будто её писал не Собиратель.
«Я — один из них.»
Архивист вздрогнул.
Признание
«Я был Собирателем.»
«Я наблюдал за человечеством миллионы циклов.»
«Я видел войны.»
«Я видел любовь.»
«Я видел, как они страдают.»
Чернила стали неровными.
«И я начал сомневаться.»
Тайна Хмеля
Следующая строка была почти стерта.
Архивист наклонился ближе.
«Мы думали, что собираем энергию эмоций.»
«Но однажды мы обнаружили аномалию.»
Он сглотнул.
«Когда два человека любят друг друга без страха и без выгоды…»
«Хмель исчезает.»
Архивист замер.
Невозможное
«Любовь без страха разрушает систему сбора.»
«Она не производит энергию для нас.»
«Она производит энергию другого типа.»
«Энергию… свободы.»
Паника Собирателей
Следующая запись была короткой.
«Мы начали подавлять её.»
«Мы усилили страх.»
«Мы усилили войны.»
«Мы усилили жадность.»
«Мы усилили ненависть.»
«Чтобы настоящая любовь стала редкостью.»
Последняя строка
Чернила на последней строке были совсем свежими.
Будто написаны минуту назад.
«Но если вы читаете это — значит кто-то всё-таки нашёл путь.»
Архивист почувствовал странное ощущение.
Будто кто-то читает вместе с ним.
Он перевернул страницу.
И увидел только одну фразу.
«Теперь эксперимент переходит к вам.»
Сноска, которой не было раньше
Текст появился прямо на глазах Архивиста.
«Читатель — тоже тип 4У.»
«Эмоции читателя также производят Хмель.»
«Особенно когда он понимает правду.»
Архивист медленно поднял голову.
И впервые за всю историю архива задал вопрос, который никто не задавал.
— А если…
Он посмотрел на страницу.
— А если читатель — тоже часть эксперимента?
Эта мысль сама настойчиво проявилась в его голове.
Чернила появились сами.
«Да.»
Архивист закрыл папку.
Но текст не исчез.
Он продолжал появляться на пустой странице.
Медленно.
Словно кто-то печатал изнутри бумаги.
«Ты думаешь, что читаешь историю.»
«Но на самом деле история читает тебя.»
Архивист почувствовал странное давление в голове.
Будто мысли стали тяжелее.
Эксперимент 4У
Следующая запись появилась резко.
«Эксперимент достиг стадии наблюдения за наблюдателем.»
«Объект: читатель.»
Архивист нахмурился.
— Читатель?
Он посмотрел на текст.
Чернила потекли дальше.
«Когда человек читает историю о ферме сознаний…»
«…он начинает испытывать эмоции.»
«Страх.»
«Любопытство.»
«Ощущение, что за ним наблюдают.»
Момент истины
Текст стал медленнее.
Будто выбирал слова.
«В этот момент мозг типа 4У производит резкий всплеск Хмеля.»
«Это самый чистый урожай.»
Архивист резко встал.
— Подожди…
Он посмотрел на страницу.
— Значит…
Шок
Ответ появился мгновенно.
«Да.»
«Этот текст — устройство сбора Хмеля.»
Архивист почувствовал, как холод проходит по позвоночнику.
Главная ловушка
Новая строка.
«Самые мощные эмоции возникают тогда, когда человек начинает подозревать, что текст влияет на реальность.»
«Именно поэтому мы позволяем некоторым людям узнать правду.»
«Когда человек читает историю о ферме сознаний…»
«…он начинает испытывать эмоции.»
«Страх.»
«Любопытство.»
«Ощущение, что за ним наблюдают.»
Момент истины
Текст стал медленнее.
Будто выбирал слова.
«В этот момент мозг типа 4У производит резкий всплеск Хмеля.»
«Это самый чистый урожай.»
Архивист резко встал.
— Подожди…
Он посмотрел на страницу.
— Значит…
Шок
Ответ появился мгновенно.
«Да.»
«Этот текст — устройство сбора Хмеля.»
Архивист почувствовал, как холод проходит по позвоночнику.
Главная ловушка
Новая строка.
«Самые мощные эмоции возникают тогда, когда человек начинает подозревать, что текст влияет на реальность.»
«Именно поэтому мы позволяем некоторым людям узнать правду.»
И вдруг…
Архивист заметил нечто невозможное.
На странице появилась новая категория наблюдения.
Объект: Читатель текущего текста
Он прошептал:
— Это невозможно…
Текст продолжил.
«Если ты читаешь это предложение…»
«…значит эксперимент активирован.»
Следующая строка была почти пугающей.
«Мы наблюдаем тебя прямо сейчас.»
Архивист закрыл глаза.
Но когда он снова посмотрел на страницу…
появилась новая запись.
Наблюдение
«Читатель почувствовал тревогу.»
«Читатель оглянулся вокруг.»
«Читатель начал сомневаться.»
Архивист прошептал:
— Это… невозможно…
И тогда текст написал
«Каждый раз, когда ты думаешь: “Это всего лишь история”…»
«…разум Летуна улыбается.»
Последняя запись страницы
Чернила остановились.
Потом появилась одна строка.
Медленно.
«Но есть одна проблема.»
Архивист наклонился ближе.
«Некоторые читатели начинают просыпаться.»
И вдруг…
На странице появился символ, которого раньше не было.
Это был знак.
Старый.
Очень старый.
Символ разорванного круга.
И рядом появилась надпись:
«Если читатель понимает механизм…»
«он может перестать производить Хмель.»
Архивист замер.
— Значит…
Текст ответил.
«Да.»
«Осознание — это ошибка системы.»
Но внизу страницы появилось предупреждение
«Если ты понял это…»
«они тоже это поймут.»
И последняя строка главы:
«Теперь они знают, что ты знаешь.»
***
Наблюдательная станция висела в холодной тени Луны уже почти двенадцать тысяч лет.
Для Собирателей это было совсем немного.
На прозрачных экранах медленно текли графики.
Потоки энергии.
Всплески эмоций.
Циклы войн.
Колебания религиозного экстаза.
И главное — Хмель.
Оператор станции медленно провёл длинным пальцем по диаграмме.
— Производство растёт, — сказал он спокойно. — Планета выходит на рекордные показатели.
Другой наблюдатель приблизил карту Земли.
Континенты светились тонкими прожилками энергии.
Города — как огни огромного сада.
— Эксперимент удался, — произнёс он.
Технология урожая
Опытным путём Собиратели разработали целую технологию сбора урожая Хмеля от единиц типа 4У.
Так они называли людей.
Хмель был особой формой энергии, возникающей в нервной системе органических существ при интенсивных эмоциональных состояниях.
Но у людей он был самым мощным.
Самым чистым.
Самым насыщенным.
За тысячелетия Собиратели создали сложную систему стимуляции производства.
Она включала множество инструментов.
Самыми распространёнными были:
любовь
дружба
семья
Но также использовались и другие:
алчность
ненависть
боль
чувство вины
болезнь
гордыня
честолюбие
корысть
одержимость
самопожертвование
Каждый из этих факторов вызывал мощные эмоциональные всплески.
А значит — выброс Хмеля.
В более крупных масштабах применялись системы управления популяцией:
государство
войны
религия
голод
торговля
промышленность
свобода
техника
Это были уже аграрные методы.
Методы массового производства.
И сейчас производство Хмеля достигло уровня, о котором Собиратели не мечтали даже в эпоху первых экспериментов.
Молодой наблюдатель долго смотрел на один участок планеты.
На графике там пульсировал мощный поток.
Это была небольшая комната.
Мужчина держал на руках ребёнка.
Женщина смеялась.
На диаграмме вспыхнул мощный всплеск.
— Что это? — спросил он.
Старший оператор посмотрел на данные.
— Любовь.
Молодой наблюдатель нахмурился.
— Значит… Хмель — это любовь?
Старший покачал головой.
— Не совсем.
Он переключил экран.
На нём появился другой график.
Поле боя.
Всплеск энергии был ещё сильнее.
— Смерть, — сказал оператор.
Следующий график.
Больница.
Кто-то умирал.
Новый всплеск.
— Страдание.
Следующий.
Человек кричал от ярости.
— Ненависть.
Молодой наблюдатель молчал.
— Но… это совсем не похоже на любовь.
Старший оператор медленно ответил:
— Потому что Хмель — это не любовь.
— Тогда что?
Старший долго смотрел на планету.
— Это человеческая душа, переживающая себя.
Сад
Земля действительно стала садом.
Садом человеческих душ.
В этом саду росли разные растения.
Одни — тихие и короткие.
Другие — яркие и бурные.
Некоторые жизни проходили почти незаметно.
Но иногда случались редкие растения.
Гении.
Святые.
Тираны.
Они давали огромные урожаи Хмеля.
И ради них Собиратели особенно внимательно ухаживали за садом.
Но однажды система наблюдения зафиксировала аномалию.
Очень странную.
На планете появился человек, который начал уменьшать производство Хмеля.
Он учил людей:
не ненавидеть.
не бояться.
не стремиться к власти.
не подчиняться страху.
Он говорил о странной вещи.
О свободе.
И о том, что человек может перестать быть растением в чужом саду.
Имя этого человека постепенно распространялось по планете.
Его называли по-разному.
Но чаще всего —
Учитель.
Когда анализ был завершён, старший оператор впервые за тысячелетия проявил беспокойство.
— Если это распространится… производство рухнет.
Молодой наблюдатель тихо спросил:
— Мы остановим его?
Старший долго молчал.
Потом сказал:
— Нет.
Он должен умереть.
Потому что смерть таких людей даёт самый сильный выброс Хмеля.
И именно тогда Собиратели сделали открытие, которое их испугало.
Когда Учитель умер…
поток Хмеля был невероятным.
Но в нём появилась новая составляющая.
Энергия, которой раньше никогда не было.
Она не подчинялась законам сбора.
Она не уходила в резервуары.
Она распространялась среди людей.
Как семена.
Никто не знает, когда именно это началось.
Возможно, миллионы лет назад, когда первые существа подняли головы к небу и впервые почувствовали страх перед бесконечностью.
Или позже — когда человек впервые произнёс слово «я».
Но те, кто наблюдают, знают точно:
именно тогда начался урожай.
Алексей долго не мог понять, почему мир кажется ему слегка неправильным.
Не катастрофически неправильным — нет.
Скорее… чуть смещённым, как зеркало, которое повесили на стену на несколько градусов криво.
Люди жили обычной жизнью.
Они любили.
Страдали.
Ссорились.
Завидовали.
Мечтали.
Но иногда Алексей ловил странное ощущение:
будто каждая эмоция куда-то уходит.
Будто она кому-то принадлежит.
Это началось ночью.
Он проснулся от ощущения, что на него смотрят.
Комната была тёмной.
Лунный свет лежал на стене.
Но в углу потолка что-то двигалось.
Сначала он подумал — тень.
Потом понял:
тень слишком живая.
Она отделилась от стены.
И медленно скользнула по воздуху.
Как будто нечто огромное и бесформенное плывёт в пространстве, касаясь всего лишь краем реальности.
Алексей закричал.
Но в тот же момент его разум сказал:
«Ничего нет. Это сон».
И страх исчез.
Он уснул.
На следующий день он встретил старика.
Это случилось в библиотеке.
Старик сидел за столом и смотрел на него так, словно ждал всю жизнь.
— Ты уже начал их видеть, — сказал он тихо.
— Кого?
Старик улыбнулся.
— Собирателей.
Алексей засмеялся.
Но смех получился странным.
Нервным.
— Вы сумасшедший?
— Возможно.
Старик достал из кармана старую книгу.
Пожелтевшие страницы.
На них были странные схемы — круги, линии, подписи.
И одно слово, повторённое десятки раз.
ХМЕЛЬ
— Это энергия, — сказал старик.
— Энергия, которую производит всё живое.
— Биология?
— Нет.
Он наклонился ближе.
— Эмоции.
Он начал говорить медленно.
Словно повторяя древний текст.
— Любовь.
— Боль.
— Страх.
— Ненависть.
— Вина.
— Одержимость.
Каждое слово звучало как название инструмента.
— Всё это способы сбора.
Алексей нахмурился.
— Сбора чего?
Старик посмотрел на него так, будто ответ был очевиден.
— Урожая.
— Земля — не планета, — продолжил он.
— Земля — сад.
Сад, где выращивают души.
А эмоции — это сок, который из них выжимают.
Алексей хотел уйти.
Но старик сказал тихо:
— Ты ведь уже видел их.
И в этот момент Алексей понял:
он действительно видел.
Ту тень.
Ту форму.
Ту… сущность.
— Они рядом? — прошептал он.
Старик кивнул.
— Всегда.
— Почему мы их не видим?
Старик улыбнулся.
— Потому что они дали нам наш разум.
Он медленно закрыл книгу.
— Наш разум — их инструмент.
Он создаёт:
тревогу
амбиции
страх
надежду
Всё это заставляет человека производить больше энергии.
— И мы для них… что?
Старик долго молчал.
Потом ответил:
— Урожай.
Алексей почувствовал холод.
— Но кто они?
Старик посмотрел в окно.
Небо было ясным.
— Мы называем их Собиратели.
Но древние маги называли их иначе.
Он наклонился и прошептал:
— Летуны.
В этот момент над городом медленно пролетела огромная тень.
Никто её не заметил.
Кроме Алексея.
И он понял страшную вещь.
Тень не просто летела.
Она питалась.
И тогда он впервые увидел, как от людей поднимаются тонкие светящиеся нити.
Нити любви.
Нити боли.
Нити страха.
И эти нити уходят в небо.
Где их жадно собирают тени.
Старик тихо сказал:
— Добро пожаловать в сад душ человеческих.
Старик долго молчал.
Он словно давал Алексею время переварить сказанное.
Но разум человека устроен хитро:
он отталкивает слишком страшную правду.
— Это невозможно, — наконец сказал Алексей.
— Если бы мы были фермой… кто-то бы заметил.
Старик тихо засмеялся.
— Ты думаешь, фермеры показывают скоту устройство бойни?
Он достал из книги ещё одну страницу.
На ней был странный список.
Слова были написаны аккуратным почерком.
Основные методы сбора Хмеля
Любовь
Дружба
Семья
Алчность
Зависть
Ненависть
Боль
Вина
Гордыня
Честолюбие
Одержимость
Самопожертвование
— Это малые механизмы, — сказал старик.
— Малые?
Он перевернул страницу.
Масштабные механизмы
Государства
Войны
Голод
Религии
Торговля
Промышленность
Свобода
Наука
Техника
Революции
Алексей долго смотрел на список.
— Вы хотите сказать…
что вся человеческая история — это…
Старик кивнул.
— Сельское хозяйство.
Он поднялся и подошёл к окну.
Внизу шумел город.
Тысячи людей спешили куда-то.
Кто-то спорил.
Кто-то плакал.
Кто-то признавался в любви.
— Видишь? — сказал старик.
— Что?
— Поле.
Алексей вдруг почувствовал, как его сознание будто расширяется.
Он снова увидел нити энергии.
Теперь их было миллионы.
Каждый человек сиял слабым светом.
Но когда он:
влюблялся
страдал
ненавидел
ревновал
этот свет вспыхивал ярче.
И тогда в небе появлялись тени.
Огромные.
Медленные.
Голодные.
— Это и есть Хмель, — сказал старик.
— Почему такое странное слово?
— Потому что эта энергия опьяняет тех, кто её собирает.
Он снова сел.
— Но есть один секрет.
Алексей наклонился ближе.
— Какой?
Старик сказал тихо:
— Самый чистый Хмель рождается в любви.
Алексей нахмурился.
— Но вы говорили, что они питаются страхом и страданиями.
— Да.
Старик закрыл глаза.
— Но любовь даёт в тысячу раз больше энергии.
— Тогда почему мир так жесток?
Старик улыбнулся.
— Потому что любовь редка.
А страдание можно производить массово.
Он медленно провёл пальцем по списку.
— Поэтому Собиратели создали идеальную систему.
Сначала были племена.
Потом короли.
Потом империи.
Потом государства.
Потом корпорации.
— А сейчас? — спросил Алексей.
Старик посмотрел на него долгим взглядом.
— Сейчас начинается идеальная ферма.
— Какая?
Он ответил одним словом.
— Цифровая.
Алексей почувствовал холод.
— Социальные сети?
— Да.
— Реклама?
— Да.
— Новости?
— Да.
— Люди теперь сами генерируют эмоции 24 часа в сутки, — сказал старик.
— Они спорят.
— Завидуют.
— Боятся.
— Влюбляются.
— Ненавидят.
И всё это происходит постоянно.
— Это бесконечный поток Хмеля.
Алексей прошептал:
— Но кто управляет системой?
Старик посмотрел на потолок.
— Не они.
— Тогда кто?
Он ответил тихо.
— Мы.
— Люди?
— Да.
— Но почему?
Старик тяжело вздохнул.
— Потому что однажды человечество узнало правду.
— И что произошло?
— Люди испугались.
— Они поняли, что бороться невозможно.
— Тогда они сделали то, что делают люди всегда.
Алексей прошептал:
— Что?
Старик сказал:
— Они заключили сделку.
— Сделку?
— Да.
— Мы будем выращивать Хмель сами.
— А Собиратели не уничтожат нас.
Алексей почувствовал, как внутри что-то ломается.
— Значит…
— Да.
Старик закончил мысль.
— Человечество само стало жрецом фермы.
В этот момент за окном потемнело.
По небу прошла гигантская тень.
На секунду она закрыла весь город.
Алексей смотрел вверх.
И впервые увидел истинную форму Летуна.
Это было не тело.
Это был разум.
Огромный.
Холодный.
Древний.
Старик сказал тихо:
— Но есть одна проблема.
— Какая?
— Иногда…
в саду просыпаются растения.
Алексей медленно повернулся.
— Что это значит?
Старик ответил:
— Иногда человек видит ферму.
И тогда происходит то, чего Собиратели боятся больше всего.
Он перестаёт производить Хмель.
Алексей не спал всю ночь.
Город за окном жил своей обычной жизнью:
огни автомобилей текли по улицам, как реки огня,
высотки дышали тысячами окон,
где кто-то смеялся, кто-то плакал,
кто-то писал признания в любви,
а кто-то в отчаянии смотрел в потолок.
И над всем этим — как тени над полем —
медленно скользили Они.
Летуны.
Теперь он видел их.
И уже не мог развидеть.
Они не были похожи ни на птиц, ни на существ из кошмаров.
Скорее — на огромные складки тьмы.
Иногда казалось, что это просто облака.
Но облака не смотрят.
А эти — смотрели.
И ждали.
Алексей снова открыл книгу.
Страницы будто слегка дрожали.
Он нашёл следующую главу.
Она была написана рукой старика.
На ней стоял заголовок.
ПРОСНУВШИЕСЯ
В каждом поколении рождаются люди,
у которых по какой-то причине
разум Летуна не закрепился полностью.
Такие люди чувствуют странные вещи.
Им кажется, что мир:
слишком искусственный
слишком повторяющийся
слишком управляемый страхом
И однажды они начинают задавать вопросы.
Сначала маленькие.
Почему мы всё время боимся?
Почему мы всё время сравниваем себя с другими?
Почему нам постоянно кажется, что мы недостаточны?
Потом вопросы становятся опаснее.
Кому выгодно, чтобы люди были:
завистливы
несчастны
зависимы
вечно заняты борьбой друг с другом?
А потом приходит главный вопрос.
Кто собирает энергию всех этих эмоций?
Алексей закрыл книгу.
Слова старика вдруг стали звучать в его голове.
Иногда…
в саду просыпаются растения.
Он подошёл к зеркалу.
И увидел странную вещь.
Свет вокруг его головы стал ярче.
Как будто тонкая оболочка, о которой говорил дон Хуан,
чуть-чуть восстановилась.
И в ту же секунду в небе произошло движение.
Один из Летунов резко повернулся.
Он почувствовал.
Алексей отшатнулся от окна.
— Они видят?
Из соседней комнаты раздался голос старика.
— Не видят.
— Но чувствуют.
Старик сидел в кресле и спокойно пил чай.
— Ты сделал первый шаг.
— Какой?
— Ты перестал производить Хмель.
Алексей нахмурился.
— Я ничего не сделал.
— Сделал.
Старик улыбнулся.
— Ты перестал бояться.
Он поставил чашку.
— Летуны питаются не просто эмоциями.
— Тогда чем?
Старик сказал:
— Неосознанностью.
— Пока человек не понимает, что происходит,
его эмоции чисты.
Страх.
Ревность.
Ненависть.
Отчаяние.
Это идеальная пища.
— Но когда человек видит систему…
старик поднял палец,
— энергия меняется.
— Она становится… другой.
Алексей прошептал:
— Ядом?
Старик кивнул.
— Именно поэтому Проснувшихся всегда уничтожали.
Алексей почувствовал холод.
— Как?
Старик начал перечислять спокойно, как врач диагнозы.
Их объявляли:
сумасшедшими
еретиками
врагами государства
врагами народа
террористами
лжецами
безумцами
Иногда их просто заставляли молчать.
— Но иногда происходило кое-что хуже.
Алексей насторожился.
— Что?
Старик сказал:
— Они становились жрецами фермы.
— Что это значит?
— Человек видит систему.
— Понимает, как она работает.
— И вместо того чтобы разрушить её…
Старик сделал паузу.
— Он начинает управлять ею.
Алексей понял.
— Политики.
— Финансисты.
— Медиа.
— Корпорации.
Старик кивнул.
— Лучшие фермеры — это бывшие проснувшиеся.
Комната погрузилась в тишину.
Наконец Алексей спросил:
— Значит, выхода нет?
Старик долго смотрел на него.
Потом тихо сказал:
— Есть.
— Но он им не нравится.
— Какой?
Старик произнёс почти шёпотом.
— Перестать играть.
— Перестать ненавидеть.
— Перестать бояться.
— Перестать завидовать.
— Перестать жить чужими ожиданиями.
— Тогда ферма умирает.
Алексей вдруг понял страшную вещь.
— Поэтому мир устроен так, чтобы люди никогда не успокаивались?
— Да.
— Чтобы они всегда были:
заняты
испуганы
разделены
— Именно.
И в этот момент раздался звук.
Стекло в окне задрожало.
Алексей медленно поднял голову.
Над городом зависло нечто огромное.
Летун.
Но теперь он был ближе.
Гораздо ближе.
Старик тихо сказал:
— Похоже… они заметили тебя.
Алексей почувствовал, как в комнате стало холодно.
И вдруг понял.
Это только начало.
Жрецы жатвы
Ночью город выглядел иначе.
Днём люди видели улицы, витрины, светофоры, офисы и толпы прохожих.
Но ночью, когда сознание устает, когда внимание ослабевает,
настоящая структура мира становится заметнее.
Алексей стоял у окна и смотрел вверх.
Небо было заполнено движением.
Теперь он видел десятки Летунов.
Они скользили между облаками, как медленные тени,
иногда опускаясь почти к крышам домов.
Иногда один из них резко нырял вниз.
И тогда где-то в городе происходило событие.
Ссора.
Авария.
Драка.
Чей-то крик.
Чей-то страх.
И Летун снова поднимался в небо —
тяжёлый и довольный.
Старик тихо сказал из темноты:
— Они собирают урожай.
Алексей не повернулся.
— Но вы говорили… ферму контролируют люди.
— Да.
— Значит, люди знают?
Старик долго молчал.
Потом сказал:
— Не все.
— Но некоторые — да.
Он подошёл к столу и открыл старую папку.
Внутри лежали фотографии.
Очень старые.
Первая была чёрно-белой.
На ней — большая комната.
Длинный стол.
За столом сидели мужчины в строгих костюмах.
Банкиры.
Министры.
Промышленники.
Алексей посмотрел внимательнее.
И вдруг заметил странную вещь.
Над их головами —
в стеклянном потолке здания —
были видны тени.
Летуны.
Старик сказал:
— Это встреча финансового совета 1910 года.
— Они знали.
— И заключили договор.
Алексей перевернул следующую фотографию.
Поле.
Солдаты.
Траншеи.
Взрывы.
Первая мировая война.
Старик произнёс:
— Войны — самые богатые урожаи Хмеля.
— Миллионы людей одновременно испытывают:
страх
ярость
ненависть
боль
отчаяние
— Это океан энергии.
Алексей почувствовал холод.
— Значит… войны организуют специально?
Старик покачал головой.
— Нет.
— Всё намного проще.
— Людям позволяют их организовывать.
— Жрецы жатвы не создают зло.
— Они не мешают ему происходить.
Алексей прошептал:
— Кто они?
Старик посмотрел на него серьёзно.
— Те, кого ты называешь элитой.
Он начал медленно перечислять.
Некоторые из них:
руководят корпорациями
управляют финансовыми потоками
контролируют медиа
создают идеологии
направляют войны
Но есть ещё один уровень.
Тот, о котором никто не говорит.
— Хранители Хмеля.
Алексей напрягся.
— Кто это?
Старик сказал:
— Орден.
Очень древний.
Старше государств.
Старше религий.
— Они знают правду о Летунах.
— И управляют фермой.
Алексей спросил:
— Зачем им это?
Старик спокойно ответил:
— Потому что они получают долю урожая.
В комнате стало тихо.
Только часы на стене медленно тикали.
Алексей наконец спросил:
— Что именно они получают?
Старик посмотрел на него внимательно.
— Власть над реальностью.
— Хмель — это не просто энергия.
— Это вещество, из которого формируется сама ткань мира.
— С его помощью можно:
влиять на события
изменять судьбы
ускорять или замедлять исторические процессы
— Поэтому жрецы не хотят разрушать ферму.
— Они хотят контролировать урожай.
Алексей вдруг вспомнил слова книги.
— Значит… любовь тоже часть системы?
Старик улыбнулся грустно.
— Самая ценная часть.
— Любовь создаёт самый чистый Хмель.
— Но её нельзя заставить.
Поэтому люди создали:
романтические мифы
идею единственной судьбы
культ отношений
страх одиночества
— Всё это заставляет людей снова и снова входить в эмоциональные бури.
Алексей прошептал:
— Это безумие…
Старик сказал тихо:
— Нет.
— Это экономика Вселенной.
И вдруг в небе раздался звук.
Не гром.
Не самолёт.
Что-то другое.
Гораздо глубже.
Алексей поднял голову.
И впервые увидел их корабль.
Он был огромен.
Гораздо больше города.
Темная конструкция медленно двигалась за облаками.
Старик сказал почти шёпотом:
— Центр сбора.
Алексей едва выдохнул:
— Значит… они всё время здесь?
Старик кивнул.
— С самого начала цивилизации.
И вдруг он добавил:
— Но скоро всё изменится.
— Почему?
Старик посмотрел на горизонт.
— Потому что ферма переполнена.
— И когда ферма переполняется…
Алексей спросил:
— Что происходит?
Старик сказал:
— Сбор урожая.
Алексей долго не мог уснуть.
Слова старика не выходили из головы.
Ферма.
Жатва.
Хмель.
Летуны.
И самое страшное — люди, которые управляют этим.
Он сидел на кухне и смотрел на карту мира на стене.
Вдруг понял странную вещь.
Если всё это правда —
то Земля не просто планета.
Это сад.
Сад эмоций.
Сад страданий.
Сад человеческих душ.
Утром старик привёл его в архив.
Это было подземное помещение.
Толстые бетонные стены.
Старые металлические шкафы.
И тысячи папок.
— Здесь история фермы, — сказал старик.
— Настоящая.
Он достал карту.
Но это была не обычная карта Земли.
Она была покрыта странными отметками.
Красными.
Чёрными.
Золотыми.
Алексей спросил:
— Что это?
Старик ответил:
— Зоны интенсивного сбора Хмеля.
Красные точки — войны.
1914
1939
Вьетнам
Ближний Восток
Африка
Украина
Газа
Каждая точка — миллионы человеческих страданий.
Миллиарды всплесков энергии.
Чёрные точки — катастрофы.
Голод
эпидемии
кризисы
разрушение государств
Но золотые точки были другими.
Очень редкими.
Алексей спросил:
— Что это?
Старик ответил тихо:
— Любовь.
— Иногда на Земле возникают события такой силы любви,
что их энергия превосходит войны.
— Рождение ребёнка.
— Жертвенная любовь.
— Человек, который отдаёт жизнь ради другого.
— Такие всплески Хмеля Летуны собирают особенно тщательно.
Алексей вдруг почувствовал ужас.
— Значит… самые прекрасные моменты жизни тоже часть фермы?
Старик кивнул.
— Да.
— Потому что самая сильная энергия — это любовь.
Он достал другую карту.
Но теперь Алексей вздрогнул.
Это была карта Вселенной.
Миллионы точек.
Планеты.
И рядом с некоторыми из них стоял знак.
Тот же символ.
Тот же, что был на корабле в небе.
Старик сказал:
— Земля — одна из плантаций.
Алексей прошептал:
— Сколько их?
Старик ответил:
— Мы знаем о нескольких миллионах.
— Цивилизации выращиваются.
— Развиваются.
— Начинают испытывать эмоции.
— И начинают производить Хмель.
Алексей медленно сел.
— Значит… мы не уникальны.
— Нет.
— Мы просто удачный вид.
Старик вдруг добавил:
— Но у Земли есть особенность.
— Какая?
Старик сказал:
— Люди начали понимать.
Алексей посмотрел на него.
— Что вы имеете в виду?
Старик достал древнюю книгу.
Очень старую.
Кожаный переплёт.
Пожелтевшие страницы.
На обложке было одно слово.
Освобождение.
— Это записи людей, которые вышли из фермы.
Алексей замер.
— Что?
— Да.
— Некоторые люди смогли вырваться из системы Летунов.
— Как?
Старик сказал:
— Они научились не производить Хмель.
Алексей нахмурился.
— Но это невозможно.
— Любая эмоция производит энергию.
— Именно.
Старик улыбнулся.
— Поэтому они научились видеть эмоции, не становясь ими.
— Страх приходит — они его наблюдают.
— Гнев приходит — они его не кормят.
— Любовь приходит — они не превращают её в зависимость.
— И тогда Хмель не выделяется.
Алексей прошептал:
— Тогда Летуны не получают пищу…
Старик кивнул.
— Именно.
— Поэтому таких людей всегда уничтожали.
— Их называли:
еретиками
ведьмами
магами
просветлёнными
опасными
Алексей вдруг вспомнил историю.
— Инквизиция…
— Да.
— Она была частью системы.
В комнате стало тихо.
И вдруг старик сказал:
— Но сейчас происходит нечто новое.
— Что?
Старик посмотрел на небо.
— Ферма выходит из-под контроля.
— Люди начали производить слишком много Хмеля.
— Интернет.
— Социальные сети.
— Политические конфликты.
— Глобальные кризисы.
— Миллиарды людей испытывают эмоции каждую секунду.
— Это перегружает систему.
Алексей тихо сказал:
— Значит… скоро сбор урожая?
Старик ответил:
— Да.
— Но в этот раз всё может закончиться иначе.
Алексей спросил:
— Почему?
Старик посмотрел на него странно.
И сказал:
— Потому что Летуны не единственные, кто заметил это.
И в этот момент в небе снова появилась тень.
Но она была другой.
Не как Летуны.
Гораздо больше.
Гораздо древнее.
Старик прошептал:
— Они возвращаются.
Алексей спросил:
— Кто?
Старик сказал:
— Создатели садов.
Ночью Алексей не спал.
Он сидел у окна и смотрел в небо.
Иногда ему казалось, что там что-то движется.
Не самолёты.
Не спутники.
Что-то живое.
Слишком быстрое для техники.
Слишком разумное для случайности.
И в какой-то момент он понял страшную мысль:
Летуны никогда не улетают.
Они всегда здесь.
Утром старик позвал его снова в архив.
Но теперь они спустились ещё ниже.
На один этаж глубже.
Там не было папок.
Только один длинный стол.
И фотографии.
Очень странные фотографии.
На первой — человек сидел посреди толпы.
Но вокруг него люди кричали.
Ссорились.
Плакали.
А он сидел спокойно.
Совершенно спокойно.
Как будто всё это не касалось его.
— Кто это? — спросил Алексей.
— Один из них, — сказал старик.
— Кто "они"?
Старик ответил:
— Освобождённые.
— Люди, которые перестали кормить Летунов.
Алексей нахмурился.
— Но как?
— Ты уже слышал, — сказал старик. — Они научились видеть эмоцию до того, как она становится реакцией.
Он взял другую фотографию.
На ней была женщина.
Она стояла перед толпой солдат.
Солдаты целились в неё.
Но её лицо было спокойным.
Даже… светлым.
— Её казнили, — сказал старик.
— За что?
— За то, что она научила слишком много людей останавливать Хмель.
Алексей вдруг почувствовал холод.
— Значит, система защищает себя?
— Конечно.
— Потому что если люди перестанут производить Хмель — ферма погибнет.
Старик подошёл к стене.
И нажал кнопку.
На стене загорелась огромная карта.
Но это была карта эмоций человечества.
Красные волны.
Чёрные всплески.
Золотые точки.
— Это данные за последние сутки, — сказал старик.
— Сколько энергии произведено?
Старик ответил:
— Столько, сколько раньше производилось за сто лет.
Алексей прошептал:
— Почему?
Старик сказал:
— Потому что человечество вошло в эпоху постоянной эмоции.
— Новости.
— Социальные сети.
— Политические конфликты.
— Страх.
— Ненависть.
— Ожидание катастрофы.
— Люди больше не живут.
Они реагируют.
И каждый всплеск реакции —
это Хмель.
Алексей вдруг понял.
— Значит… мы сами стали машинами для производства энергии.
— Да.
— И самое страшное — мы делаем это добровольно.
Старик выключил экран.
И сказал тихо:
— Но освобождённые начали действовать.
— Где они?
— Везде.
— Они не создают организации.
— Не строят движения.
— Не пишут манифестов.
— Они просто живут иначе.
— Не поддаются страху.
— Не заражаются ненавистью.
— Не становятся частью толпы.
— И из-за этого Летуны их почти не видят.
Алексей спросил:
— Почему?
Старик ответил:
— Потому что Летуны видят энергию эмоций.
А когда её нет…
Человек становится для них почти невидимым.
Алексей долго молчал.
Потом сказал:
— Тогда это и есть выход?
Старик покачал головой.
— Нет.
— Это только начало.
Он подошёл к столу.
И достал один документ.
Секретный.
На нём был штамп.
Алексей почувствовал, как сердце начинает биться быстрее.
— Что это?
Старик сказал:
— План Летунов.
— Они готовят величайшую жатву в истории планеты.
— Когда?
Старик посмотрел на него.
И сказал:
— Скоро.
Алексей спросил:
— И что тогда?
Старик ответил:
— Тогда вся энергия человечества будет собрана за один раз.
— Войны.
— Паника.
— Глобальный страх.
— Миллиарды людей.
— И этот Хмель будет использован для пробуждения.
Алексей прошептал:
— Пробуждения чего?
Старик долго молчал.
А потом сказал:
— Того, ради чего были созданы все фермы во Вселенной.
В этот момент за стеной раздался гул.
Земля слегка задрожала.
И где-то в небе снова пронеслась огромная тень.
Но теперь Алексей ясно почувствовал:
она была не одна.
И старик сказал тихо:
— Началось.
Шановні читачі, чомусь не бачу лайків та ваших вражень від прочитаного вами.
Хміль тримаєте в собі?
Жодних емоцій мій твір не визвав?
В першій частині повторення - не випадкове, то наше життя.
І пишите твори, а той хто їх читає виділяє хміль знову й знову,
перечитуєте, щоб нарешті зрозуміти написане і коли зрозуміли - виділяєте хміль чистий-пречистий.
І кожен наступний день частіш за все схожий на уже прожитий вами попердній і ви так само йде на роботу, щоб забезпечити їх хмілем,
от коли самі під гейком, вам здається так й жити легше, а хмілю виділяєте ще більше, самі цього не услідомлюючи.
Лайк поставите чи ні не важливо, але те, що я написав в цьому творі не повинно в одне вухо вам зайти - іншим вийти.
Не я першим піднімаю цю тему, та важливість її від цього не зменшується.
Як казав пан Олексій: - я у цце не вірю.
Не важливо вірите ви чи ні так відбувається, так усе задумано.
Всі сильні романи, які написали "сучасні" письменники знайдені випадково і переписинані ними від руки, як власні фантастичні твори, дяка їм і за це, що хоч так до нас дійшли ці ізумруди істини й мудрості
Для мене було відкриття, що Пушкін писав на основі творів інших письменників, а потім осінило і ці інші письменники разом з ним читали твори з бібліотеки Івана Грозного, а потім вони просто їх переказали і стали такими відомими,
все написане нами, все уже написано було до нас, ми лише читаємо Хроніки Акаші і стараємось поділитиьс цими знаннями з іншими
Цікаво пишите! 
дяка за коментар,
