Александр Каа-Александров

Сторінки (1/2):  « 1»

Гнулицы

Улицы  гнулись,  
как  гнутся  пальцы,  
как  пальмы,  
сбросив  норд-осты  с  шерсти,  
как  память  -  
готовые  сдаться  старцы,  
в  страхе  от  странных  нацистских  шествий,-  
бросают,  
как  женщин  и  иже  с  ними.  
Конечно  же,  
патриотизм  -  не  имидж,  
ну,  в  смысле,  
обычно,  его  не  снимешь,  
как  макияж  
или  шлюшку,  
или  
на  фото-мыло,  
смывая  грани  
между  «поздно»  
и  «когда-то  ранее»,  
как  хроник  -  до  капельки  беспристрастный.  
И  всё  лениво  -  
и  даже  отпугивать  тьму…  
прокашлявшись  откровенной  астмой,  
вечером  ловим  триппер,  
а  утром  -  мух…

адрес: http://www.poetryclub.com.ua/getpoem.php?id=212062
рубрика: Поезія, Стихи, которые не вошли в рубрику
дата поступления 21.09.2010


В (если бы не предлог)

(Из  цикла  "Пред-логики")  




Я  уже  и  не  помню,  сколько  времени  живу  здесь,  расталкивая  локотками  покалывающие  буковки,  вдыхая  аромат  трассирующих  волн,  занесённый  при  перелистывании  с  другой,  испачканной  вишнёвым  вареньем,  страницы.  Слышу  стук  каблучков  за  бесполезным  словом  "дверь".  Протягиваю  руку  к  слову  "любовь",  но  оно  странным  образом  съёживается,  раздваиваясь,  отпрыгивает  на  следующую  строчку  и  начинает  ехидно  смеяться:  
-  Лю-лю-лю-бо-бо-бо!  
Недавно,  рассматривая  своё  отражение  в  дрожащем  слове  "зеркало",  я  понял,  что  она  посмеялась  надо  мной.  Она,  вечно  пишущая  о  смерти,  наделила  меня  нескончаемой  улыбкой  и  вздёрнутым  носом.  
Мне  показалось,  что  слово  "тишина"  внезапно  исчезло,  оставляя  в  пространстве  тряпичное  бульканье.  Я  обернулся  на  слово  "шёпот",  шелестящее  в  дальнем  углу.  Из-за  слова  "вечная"  вынырнуло  странное  слово  "память".  Слово  "холодок"  мгновенно  расположилось  рядом  со  мной,  чуть  ли  не  придавив  к  загнутому  краю  страницы.  Я  помню,  она  никогда  не  пользовалась  закладками.  Закладки  -  это  когда  знаешь,  куда  тебе  возвращаться.  



-  Вообще-то  я  не  курю.  Позволяю  себе  пару  раз  затянуться,  когда  нервничаю,  только  чтобы  окончательно  не  выйти  из  себя.  Ну,  ты  понимаешь,  чтобы  не  свихнуться...  
-  Понимаю.  За  эти  пятнадцать  минут  ты  выкуриваешь  уже  третью  сигарету.  Выходит,  что  нервозность  -  это  твоё  обычное  состояние.  
Она  натянуто  улыбнулась.  
Если  бы  я  тогда  знал,  что  для  знакомства  с  ней  -  достаточно  протянуть  зажженную  зажигалку,  кивая,  выслушать  пару-тройку  негативных  реплик  в  адрес  её  толстеющего  мужа  и,  закатив  глаза,  процитировать  сушёные  гербарием  стихи  из  её  последнего  шестидесяти  страничного  сборника.  Всё  равно  ничего  бы  не  изменил.  



Мимо  проходили  слова,  слова,  слова:  "люди",  "люди",  "люди"...  Сквозь  слово  "окно"  залетел  жёлтый,  казалось,  слегка  подкрашенной  кровью,  кленовый  лист,  почему-то  ассоциированный  с  письмом.  Не  уверен,  что  быстрая  смена  времён  года  мне  была  на  пользу.  Я  только  что  стоял,  чуть  ли  не  с  головы  до  ног  обмотавшийся  вязаным  шарфом  и  считал  осенние  звёзды  в  слове  "созвездие",  и  вдруг,  чихая,  стал  сдувать  слова  "парашютики"  с  бледного  одуванчика.  А  вокруг  -  ничего,  кроме  травы  и  неба  -  сине-зелёное  НИЧЕГО...  
Мир,  в  котором  тебя  тошнит  от  слов  "клубника"  и  "грейпфрут",  начинает  казаться  скользким,  сырым,  то  есть  откровенно  неконтролируемым,  ещё  до  того,  как  твоих  губ  коснется  слово,  сладкое  слово  "поцелуй".  И  только  тогда  ты  с  лёгкостью  медленно  опускающегося  пёрышка  принимаешь  все  правила  этой  бесконечно-фонтанирующей  фантазиями  игры  -  растягиваешь  рот  до  ушей  и  вздёргиваешь  не  единожды  сломанный  греческий  нос.  



-  Тоскливо.  Хочется...  как  там  в  той  древней  песне:  жить,  шить  сарафаны  и  платья  из  ситца...  
Наверное,  я  должен  был  спросить:  
"Вы  полагаете,  будет  носиться?"  
Но  я  промолчал.  Я  молчал  и  смотрел  на  ней  сквозь  дым,  плавающий  в  полусогнутых  ладошках.  Она  лежала  на  животе,  закутавшись  в  простыню  с  нарисованными  по  краям  зелёными  цветами.  Я  молчал,  чтобы  не  быть  банальным  до  неприличия.  Витиевато  говорить  -  это  как  метко  стрелять.  Ужасно,  что  никто  не  слышит  выстрела,  но  все  вокруг  ощущают  покалывание  шрапнели.  А  на  обратной  стороне  чужой  мишени  восприятия  -  сплошное  молоко.  И  только  это  поразительно,  и  только  это  поражение...  



Бегать  глазами  по  самой  пыльной  странице.  Соскрести  со  слова  "наша"  букву  "а".  Оторвать  с  мясом  от  слова  "беда"  болтающуюся  на  краю  ощущаемой  бездны  буковку  "б".  Высосать  "о"  из  сломанного  слова  "предлог".  Почесать  "р"  за  ушами  слова  "разобрать".  И  откусить  "т"  от  слова  "тайнопись".  И  сложить  из  этих  кричащих  букв  каеву  "ВЕЧНОСТЬ".  
"Сколько  Вам  взвесить  граммов  новой  жизни?"  
Я  помню,  что  моя  жизнь  стала  короче  примерно  на  один  метр  семьдесят  пять  сантиметров,  разумеется,  вместе  с  каблуками.  Я  перестал  звонить,  она  не  знала,  куда  и  как  возвращаться;  ведь  только  закладки  ведут  нас  обратно.  
Я  уже  и  не  помню,  сколько  времени  живу  здесь,  грозя  словом  "пальчик"  шаловливым  словечкам,  суетящимся  вокруг  меня  и  пытающимся  стянуть  с  меня  буквы.  Но  под  буквами  у  меня  ничего  нет.  
Я  озираюсь  на  жужжащее  слово  "муха".  Ловлю  муху  мягким  словом  "ладонь".  Подношу  ладонь  к  холодному  слову  "ухо".  И  слышу:  
-  Ж-ж-ж-и-и-знь!

адрес: http://www.poetryclub.com.ua/getpoem.php?id=212061
рубрика: Проза, Поэтическая миниатюра
дата поступления 21.09.2010